Сцена превращается в пальмовую рощу четвертой сцены. Адам, снова юный, еще сонный, выходит из хижины и озирается в изумлении. Ева дремлет в хижине. Люцифер - посреди сцены. Ясный день.

Адам.
Картины страшные, куда вы делись?
Все улыбается вокруг меня.
И все живет, как в дни, когда отсюда
Ушел я. Но, увы, разбито сердце!

Люцифер.
Тщеславный человек. Воображаешь,
Что рухнет весь порядок бытия,
И засверкает новая комета
В твоей ночи, и горы содрогнутся
Из-за того, что червь один пропал?

Адам.
Мне снилось ли? Или сейчас мне снится?
Как видно, все существованье - сон,
Материю объявший неживую,
Чтоб вместе с ней погибнуть? О, зачем,
Зачем это минутное сознанье?
Чтоб осознать всю жуть небытия?

Люцифер.
Разнюнился! Лишь трусость принимает
Как должное любой удар судьбы,
Хоть избежать его у ней во власти.
А сильные, взирая хладнокровно
На вековечные скрижали рока,
Не возмущаются, а понимают,
Что перед роком можно устоять!
Сей рок и над историей повис,
Ты - лишь орудье, приданное ей!

Адам.
Нет, лжешь! Свободна воля! Заслужил я
Ее вполне! От рая отказался
Из-за нее. Открылось мне во снах
Немало. И изверился во многом,
И ныне сам я путь свой выбираю.

Люцифер.
Забвение и вечная надежда
Являются союзниками рока.
Пока забвенье заживляет рану,
Надежда плат над бездной расстилает:
Дерзай, мол! Сотни смелых пали в бездну.
И только ты, счастливчик, перепрыгнешь!
Но, как ученый, видел ты среди
Диковин всяких и глиста такого,
Что может жить лишь в кобчике и в кошке,
Но в самой первой стадии развитья
Способен только в мыши обитать.
А ведь не каждой мышке суждено
Попасться в когти кобчику иль кошке -
Мышь осторожная скончаться может
В кругу семейном в возрасте преклонном!
Но все же бдит закон неколебимо,
Чтоб столько было пожрано мышеи,
Сколь надобно, чтоб глист свое земное
Существованье длил мильоны лет.
Хоть человек ничем не связан лично,
Но род людской отягощен цепями.
Энтузиазм, как будто бы стремнина,
Людей захватывает сегодня
Одной идеей, через день - другой.
Находятся и жертвы для костра,
И те, кто издевается над ними,
И те, кто будет всем им счет нести
И подводить итоги, изумляясь
С какой последовательностью судьба
Распределяет пропорционально
Женитьбы, смерти, добродетель, зло,
Безумье, веру и самоубийства!

Адам.
Постой! Мне вот что в голову пришло:
Ужо переупрямлю я и бога!
Хоть рок твердит: «Рожден, так и живи!» -
А я не захочу, так и не стану!
И разве я пока не одинок?
Передо мной скала, под нею пропасть.
Один прыжок - последнее явленье,
И я скажу: комедии конец!
(Направляется к утесу.)
Ева выходит из хижины.

Люцифер.
Конец, конец… глупейшие слова!
Ведь каждый миг - конец, как и начало.
И неужели только для того
Ты был свидетелем тысячелетий?

Ева.
Адам, зачем ушел ты втихомолку?
Зачем так холодно поцеловал?
Зачем ты сердишься? Зачем же, право,
Я так боюсь тебя, Адам!

Адам (идет дальше).
      Зачем
Ты ходишь по следам моим? Зачем
Подстерегаешь ты мой каждый шаг?
Есть у мужчины, властелина мира,
Дела важнее, чем пустая нега,
А женщина того не понимает
И только висеет на его плечах.
(Смягчившись.)
Зачем же ты еще не подремала,
Чтоб облегчить мне жертвоприношенье
Грядущему?

Ева.
      Послушай и утешься:
То будущее, в чем мы сомневались,
Теперь уж обеспечено.

Адам.
      Но как?

Ева.
Адам, я знаю: улыбнешься ты,
Коль я тебе шепну. Но подойди же…
Я скоро стану матерью, Адам!

Адам (падая на колени).
Господь! Ты победил. Я повергаюсь
В прах пред тобою, боже! Без тебя,
Против тебя я тщетно бьюсь, господь!
Вот грудь моя - срази или возвысь!

Люцифер.
Червь! Позабыл ты о своем величьи,
Которым мне обязан?

Адам.
      Ах, оставь!
Там был мираж, а здесь - успокоенье!

Люцифер.
Чем, глупая ты женщина, кичишься?
Твой сын в грехе зачат был и в раю.
И принесет он на землю твою
Грех и нужду.

Ева.
      Даст бог - в нужде зачнется
Другой, что смоет грех и принесет
На Землю братство!

Люцифер.
      Дерзкий! На меня ты
Решил восстать! Вставай из праха, тварь!
(Пинает Адама.)
Небо разверзается, в окружении ангелов, в сиянии появляется господь.

Господь.
Сгинь, злобный дух! Нет предо мной величья!

Люцифер (согнувшись).
Проклятие! Проклятие!

Господь.
      А ты
Восстань, Адам, восстань, воспрянув духом,
Я милость возвращаю тебе вновь!

Люцифер (в сторону).
Семейная здесь сцена, как я вижу,
Весьма чувствительна, но для рассудка
Невыносимо скучная. Пожалуй,
Отсюда мне удрать пора!
(Собирается уйти.)

Господь.
      Люцифер!
К тебе есть слово. Посему - останься!
А ты, Адам, скажи, чем огорчен?

Адам.
Меня терзали страшные виденья
И что средь них действительностью было,
Не ведаю, господь мой. О, скажи,
Что мне судьба готовит? Только ль это
Столь ограниченное бытие,
В котором душу будто бы вино
Процеживают, чтоб, когда она
Очистится, напиток благородный
Ты наземь выплеснул и прах его впитал
Иль долю лучшую ты мне готовишь?
Приблизится ль к престолу твоему
Мой род, облагораживаясь, или,
Как вол, крутить он будет жернова,
Чтоб до смерти не выбиться из круга?
И будет ли награда благородной
Душе, над коей пошлая толпа
Всегда лишь насмехается за то, что
Душа приносит в жертту кровь свою.
О, просвети меня, отец небесный,
Я с благодарностью приму любое,
Лишь бы не эта неопределенность,
Всех адских мук страшней!

Господь.
      Не вопрошай
О тайне, благодетельно укрытой
Десницей господа от жадных глаз твоих.
Коль знал бы ты, что только на мгновенье
Твоя душа в сем мире отдыхает
В преддверьи нескончаемых времен,
Тогда б ты не считал за добродетель
Страданья здесь. А если б знал, что прах
Впитает твою душу, так не мог бы
От мимолетных радостей отречься
Высоких мыслей ради. А теперь,
Коль склонишься под бременем своей
Мгновенной жизни, то подымет дух твой
Сознанье бесконечности, мерцая
Сквозь мглу грядущего, а возгордишься -
То быстротечность бытия смирит.
Вот так и обеспечены величье
И добродетель.

Люцифер (хохочет).
      Впрямь на славный путь
Вступаешь ты. Величье, добродетель -
Поводыри твои. Два этих слова
Тогда лишь могут плотью обрасти,
Коль их невежество и суеверье
И предрассудки будут сторожить.
Напрасно я великое затеял
С ним, человеком, слепленным из грязи
И солнечных лучей. Умом он карлик,
А слепотой гигант!

Адам.
      О, не глумись!
Ты показал мне чистое творенье
Твоей науки. Для души моей
Так было холодно в нем! Боже мой,
Кто на пути меня поддержит правом?
Ты отнял направляющую руку
За то, что плод познанья я вкусил.

Господь.
Рука твоя сильна, а сердце благородно,
И нет конца пространству, что зовет
Тебя к труду. Прислушайся, и будут
Звучать глаголы предостереженья
И ободрения. А если шум
Твоей деяньями богатой жизни
И заглушать их будет, и тогда
Услышит боле чистая душа
Сей слабой женщины, житейской грязи чуждой.
Пусть через сердце женское они
Поэзией и песней просочатся
И с этими орудьями двумя
Пускай всегда и в радости и в горе
Улыбчивый твой ангел-утешитель
Да пребывает за твоей спиной.
А ты, Люцифер, как одно из звеньев
Моей вселенной, тоже действуй дальше.
Пускай всезнанье хладное твое
И отрицанье глупое послужат
Закваскою, что приведет в броженье
И поколеблет - это не беда! -
На некие мгновенья человека.
Но человек обратно возвратится -
Твоя ж расплата будет вечно длиться:
Ты вечно будешь видеть, как восходят
Красы и благородства семена,
Которые хотел ты погубить!

Хор ангелов.
Меж добром и злом свободно
Выбирать - вот в чем величье,
3ная все же, что над нами
Крепкий щит - господня милость.
Действуй смело, если даже
Чернь тебя и не признает -
Не тщеславием охвачен,
Кто великое свершает!
Он свершает, потому что
Не свершить сего позорно.
Зная это, никнет жалкий,
Славный всходит к высям горним!
Пусть тебя на сей дороге
Не слепит воображенье,
Будто во господню славу
Ты творишь свои творенья.
Будто ты ему и нужен,
Как орудье провиденья.
В том и будет твоя слава,
Если он тебя допустит
Завершать его творенье.

Ева.
Ах, мне понятна эта песнь, о боже!

Адам.
Я внял! Повиноваться буду тоже.
Но вот конец! О нем бы мне забыть.

Господь.
Азм рек: о человек, борись и уповай!